Главная » ПСИХОЛОГИЯ » Диалоги об интимности. Часть 2

Диалоги об интимности. Часть 2

Участники: Юлия Тимофеева, психоаналитический психолог
Екатерина Абашкина, психоаналитический психотерапевт.

ЧАСТЬ 2 (Часть 1 опубликована 08 ноября 2017г.)

 

Ю. Т.: Как-то я слышала рассказ пожилого алкоголика: однажды он попросил денег у матери, а она внезапно ему не дала, в отличие от их привычной схемы. Интересен его комментарий: она все-таки сумела меня построить. Он, будучи уже несколько лет трезвым, говорил об этом с благодарностью, потому что с этого начался его путь протрезвления. Много лет она не могла воспользоваться своей властью и тем самым не защищала его от власти импульсов, а, наоборот, потакала им. Эта тема относит меня к мыслям, которые приходили ко мне во время размышления об интимности перед нашей встречей. Ведические гуру говорят, что мужа или жену дают старшие. То есть, партнера дает община. Я подумала, что для интимности нужен третий. Как в этой истории алкоголика – в матери заговорил третий, заговорил запрещающий отец. Я думаю, как только ребенок в процессе психосексуального развития выходит из симбиоза и различает мать как отдельное существо, он тут же ищет третьего, который крайне необходим как защита от пожирания, например. От всесильной материнской власти. Это и есть ужасная интимность, или лучше сказать близость? Близость как тюрьма, как остров каннибалов. Поэтому интимность матери с ребенком может быть более-менее безопасной только в контейнере отца, на мой взгляд. Без третьего, без общества, без границы интимность невозможна, ведь она и определяется именно этой границей, этим контрастом.

Е. А.: Я вспомнила об Адаме и Еве. По-видимому, интимность и возникла между ними после того, как они что-то начали различать. А различать они начали, когда были замечены кем-то третьим.

Ю. Т.: Это в точку. Потом третьим, видимо, становится ребенок. Наступает такой момент, когда паре обязательно нужен ребенок. Ребенок как гарант пары. Именно тем, что с ним совсем другие отношения, чем с супругом, тем, что он не в спальне, он и дает возможность различать.

Е. А.: Ребенок становится наблюдателем, который и делает интимность интимностью. Как тот Змей в Эдемском саду, без которого не понятно, что происходит. Многие молодые пары до появления ребенка могут ходить совершенно обнаженными по квартире, спать без белья и жить с открытыми межкомнатными дверями. Появляется ребенок – и двери закрываются, обнаженность одевается, происходит разделение территорий: пространство «Можно» и пространство «Нельзя».

Ю. Т.: Вероятно, если бы они дальше ходили голыми, они бы осточертели друг другу. Это напомнило мне фильм «Голубая лагуна». Мальчик и девочка остались на острове одни, выросли и влюбились друг в друга. Рай для двух обнаженных тел. Но режиссеру необходимо было прислать на этот остров кого-то еще, иначе просто ничего бы не происходило, не было бы сюжета. Бесконечный Рай скучен. Только кусочек Рая, на который кто-то постоянно покушается, обретает ценность. Хорошего понемногу, как говорили наши родители. Видимо, человеческая психика очень нуждается в ограничениях. Жизнь во вседозволенности, как ни парадоксально, не приносит удовольствия. Ведь мы хотим движения, изменения, флуктуаций. Ну, ходишь ты голым, а куда освобождаться дальше? Может, снять с себя кожу? – кстати, нередкая фантазия в садистических сюжетах. При отсутствующей символизации тяга к освобождению безгранична и неутолима. 
Некоторые люди, приходящие в терапию, вообще не знают о существовании своего интимного душевного пространства. Что у них есть что-то, кроме поверхности. И, в общем-то, в терапии мы это пространство создаем.

Е. А.: Мы ранее говорили о родительских ограничениях и запретах, которые оберегают ребенка. В терапевтических же отношениях такую защищающую функцию выполняют психоаналитический сеттинг, этические нормы и правила. Я думаю, что их понимание и выполнение и дает возможность постепенно перейти с поверхности внутрь, вглубь, создает пространство доверия и безопасности, где интимный душевный акт может состояться. Однако, каким же пугающим может казаться это неведомое пространство.

Ю. Т.: Сам наш кабинет – уже интимное пространство. Мы находимся там вдвоем, просим говорить откровенно, что приходит в голову. Надо еще суметь выдержать эту интимность! И чем дольше человек находится в этом пространстве – тем дольше его период развития, как в инкубаторе. Я даже склоняюсь к тому, что лечим не мы, психоаналитики, а само это пространство. Наше мастерство заключается в том, чтобы помочь человеку находиться там столько, сколько нужно для его развития, в каком-то смысле удержать его там. Да и удерживаем мы в кабинете не насильно, конечно, а только тем, что прорабатываем сопротивления, то есть, помогаем человеку высказать то, что ему здесь мешает, что пугает. Иногда само высказывание об этом помогает человеку остаться, а иногда можно и изменить нюансы сеттинга, поискать вместе компромиссное решение.

Е. А.: Очевидно, что психотерапевт, психоаналитик — это тот, кто может ждать, не торопит, специально не склоняет к какому-то результату, предоставляет время и пространство, чтобы созреть к взаимодействию и пониманию.
Я возвращаюсь к своей мысли, которой делилась вначале: интимность – это доверие и свобода выражения своих чувств, мыслей, желаний. Это когда человек знает, что его здесь не накажут и не прогонят. В этом, я думаю, суть интимности в терапевтическом процессе.

Ю. Т.: В отношении интимности, видимо, также есть различия у мужчин и женщин. Если половые органы у мужчины снаружи, то женщины изначально обладают неким интимным невидимым пространством в своей вагине и матке, на которое, к тому же, постоянно покушаются. Сейчас в гинекологических кабинетах кольпоскопии врачи иногда показывают пациенткам то, что видео-щуп видит внутри них. Мне говорили клиентки – это страшно, вернее, жутко, видеть то, что внутри.

Е. А.: Познание влечет, хочется приблизиться к тайне и в то же время это может быть жутко. Наверное, это имеет отношение и к деторождению. Женщина носит в себе невидимый плод и фантазирует, что это, кто это, что из нее выйдет.

Ю. Т.: Сейчас, когда мы столкнулись с этим неотвратимым страхом, мы можем понять также и мужчин с их тягой к вагине и страхом перед ней. Беременная женщина в каком-то смысле – заложница, внутри нее что-то произошло и ей остается ждать результата. У мужчины же есть выбор – засовывать ли свой «щуп» в опасное место или нет. И прямо сейчас я подумала, что можно, наверное, испытывать благодарность к мужчине, который на это решился. Интимофобия, конечно, очень распространена среди мужчин.

Е. А.: Мы пришли к страху познания как таковому. Познание возможно, когда этот страх преодолен, когда ты можешь выносить неопределенность, непонимание, сомнения.

Ю. Т.: Мне прямо доставляет удовольствие тот разворот, который ты сейчас совершила – разворот к страху познания. Познание в библейском смысле: познание как обучение на опыте, как становление. Этому познанию противостоит теоретическое, книжное знание, выхолощенная эрудиция. Мне еще пришли в голову полеты в космос: ракета, пронзающая небосвод – это тоже половой акт, или акт познания. Некоторые называют это покорением космоса, что выдает отношение к этому как к насилию.

Е. А.: Да, и если вернуться обратно в психоаналитический кабинет – у нас тоже разворачиваются космического масштаба происшествия в микро-модели.

Ю. А.: Конечно, я лично регулярно имею дело с большими взрывами, зарождением жизни посредством влаги, эволюционными шагами.

Е. А.: Я думаю о том, как психотерапевту не отбить эту тягу к познанию, а пригласить к этому процессу. Не оказаться в роли насильника, снабжающего готовыми рецептами и решениями и тем навсегда закрыть путь к познанию. Как сделать этот «психоаналитический акт любовным».

Ю. Т.: Я думаю, здесь важно то, соединен ли психоаналитик со своей собственной интимностью. Достаточно ли у него мужества быть открытым своим чувствам во время сессии. Может ли он преодолеть диктатуру своего страха.

Е. А.: Может ли он быть честным по отношению к самому себе.

Ю. Т.: Лакан хорошо сказал, что единственное сопротивление в психоанализе – это сопротивление аналитика. Нам нужно проводить большую работу, чтобы быть на это способным. И тогда иногда в кабинете возникает очень трогательная атмосфера, я буквально чувствую божественный трепет в такие моменты, когда впервые чувствую связь с человеком, который пришел ко мне. Бессознательную связь, когда начинается буквально телепатический диалог: клиент вдруг говорит то, о чем ты думаешь. Это происходит, когда отказываешься от интерпретирования, когда входишь в состояние ревери и отдаешь себя полностью процессу. Когда работаешь без всякой памяти и желания, как это сформулировал Бион.

Е. А.: Можно сказать, когда ты что-то делаешь, ничего не ожидая взамен. Это позиция самоотречения.

Ю. Т.: Я думаю, быть способным на такое самоотречение – и значит быть взрослым.

Е. А.: И то же самое является залогом полноценной сексуальной жизни.

Ю. Т.: Наверное, это называется любовью. И в этом парадокс: только самоотречение дает наибольшее душевное богатство.

Е. А.: Это хорошее место, чтобы остановиться.

Ю. Т.: Согласна, здесь прямо хочется сделать остановку. Благодарю тебя за эту беседу, она наполнила меня теплом и смыслом.

Е. А.: Спасибо и тебе, это интересный опыт – такая беседа, когда что-то создается прямо на месте, совершенно неожиданно.

Источник

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*

Счетчик тИЦ и PR Яндекс.Метрика